Художник-авангардист между искусством и публикой — Статьи наших партнеров — Каталог...

Художник-авангардист между искусством и публикой — Статьи наших партнеров — Каталог статей — Выжигание по дереву

44
0

Оказавшись в условиях деформированной коммуникации между искусством и публикой, художник-авангардист — в принципе — предпочитает реагировать на них двояко.

Во-первых, он может попытаться восстановить нарушенную коммуникацию на пути создания, так сказать, «многослойных» произведений, ориентированных одновременно на самые различные категории публики и самые разнообразные вкусы — по принципу «всем сестрам по серьгам».Большой выбор товаров для рисования вы найдёте на сайте https://artline-shop.ru/

Во-вторых, он может пойти путем поисков новых форм, новых способов «коммуницирования» с публикой на основе выявления того общего, что объединяет ее различные слои, несмотря на разнообразие вкусов — «поверх» вкусовых барьеров (а точнее — путем их разрушения, осуществляемого за счет ликвидации вкуса вообще).

Попытки первого рода конституировали уже Платон и Аристотель (в сфере искусства трагедии): один — с резким неприятием зафиксированных тенденций, приведших его к отрицанию трагического искусства вообще; другой — с примиряющим умозаключением относительно того, что «каждый получает наслаждение от того, что свойственно его натуре». Особенно же детально (и весьма остроумно) указанные тенденции охарактеризовал Аристофан в своей комедии «Лягушки» — на примере творчества Еврипида, которое предстало в аристофановском изображении как разложение классического стиля античной трагедии (Эсхил, Софокл), наступившее в результате потакания «грубым вкусам толпы». Впрочем, если верить Платону, комедиографы были еще менее чужды такому заигрыванию с неразвитыми (и просто — примитивными) вкусами, чем Еврипид.

Правда, у великого Аристофана это заигрывание имело иронически-двусмысленную (Фрейд сказал бы — «амбивалентную») форму: он вводил «реалии», непосредственно близкие и доступные неразвитому вкусу «ремесленников, наемников и т. п.» и оргиастически ориентированному вкусу «трутней», в контексте комических ситуаций и положений, то есть делал эти «реалии» (и соответствующие им вкусы) предметом осмеяния, «остраняясь», «дистанцируясь» от них — «перемигиваясь» по поводу них с людьми более развитого вкуса, также присутствовавшими в публике, хотя уже и не задававшими тон. Все это, однако, не помешало Платону оценить комический жанр ниже, чем жанр трагедии, ибо то, что одни воспринимали в контексте иронического остранения, другие принимали безо всякой дистанции: дружный хохот этих последних, оглашавший афинский театр, отнюдь не свидетельствовал об их неприятии подвергнутого осмеянию — наоборот, это была реакция узнавания и приятия близких «реалий».

Как видим, в данном случае перед нами произведения, ориентированные с самого начала по крайней мере на д в е существенно, принципиально, в корне различных «партитуры» зрительского восприятия.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ